«Большая двадцатка» уступила священной корове

Министры финансов стран G20 понимают, насколько хрупким может быть наметившееся восстановление, но не готовы на радикальные шаги для поддержания прочности мировой экономики

Итоги прошедшей встречи министров финансов стран G20 в Лондоне показывают, что нынешний мировой кризис все-таки чему-то научил мировую экономическую элиту, но резать священную корову финансов ради стабильности всей экономики они не готовы.

ОСОЗНАНИЕ КРИЗИСА

Дело не в том, что руководители финансового блока ведущих стран мира вдруг осознали, что нынешний кризис не рядовой, а из числа тех, которые изменяют весь экономический ландшафт – как первый синхронный для множества стран кризис 1857 – 1858 гг. или кризис 1907 г., который удалось побороть в результате целенаправленной политики на фоне первого в истории примера частно-государственного партнерства.Некоторая скоординированность действий разных правительств (при сохранении изрядной их хаотичности) наблюдалась почти с самого начала кризиса, то есть глобальность кризиса была осознанна почти с самого начала.

Дело в другом: появилось понимание того, что преодоление последствий этого кризисам может затянуться на много лет, в худшем случае на десятилетие, как это было после Великой депрессии, приведшей к созданию системы госрегулирования рыночной экономики.

Или как это было после кризиса 70-х годов, который в результате неожиданного для правивших кейнсианцев появления стагфляции привел к дерегулированию и отказу от огульного роста госрасходов.

Или так, как было в японское «потерянное десятилетие», случившееся после форсированного «зомбирования» экономики (то есть спасения фактически недееспособных игроков рынка за счет государственной поддержки на протяжении многих лет), которое подозрительно похоже на текущую операцию по спасению корпоративных должников в Европе, России, других странах.

Именно из-за осознания факта долговременности и живучести нынешнего кризиса, среди прочего, министры финансов и главы центробанков стран «Большой двадцатки» договорились в Лондоне сохранить в силе антикризисные программы до тех пор, пока в мировой экономике не наметятся признаки устойчивого роста.

Об этом говорил министр финансов США Тимоти Гейтнер: «Классической ошибкой правительства во времена экономических кризисов было запоздалое начало противодействия (спаду) при недостаточности мер и преждевременном отказе от них. Мы не собираемся повторять подобных ошибок».

Прежде всего, министр имел в виду печальный опыт Великой депрессии.

РИСК НОВОЙ ДЕПРЕССИИ

В последние полгода в американской экономике появились признаки стабилизации, но не выздоровления: недавно вышедшие данные по занятости и безработице говорят о том, что снижение числа рабочих мест продолжается, но наблюдается явная тенденция к затуханию этого процесса. Прекратилось и падение в секторе жилищного строительства.

В американской промышленности тоже понемногу накапливается позитив. Об этом говорит, в частности, августовский рост индекса Института менеджеров по продажам (ISM). В августе его значение составило 52,9, превысив уровень 50%, – что считается границей для «улавливания» промышленного роста, – впервые, начиная с января 2008 г.

По итогам августа продажи американских автомобилей на внутреннем рынке вышли на докризисный уровень, а производство достигло уровня конца 2008 г. Однако, стремительный рост продаж автомобилей в США, безусловно, был подстегнут программой «скидки в обмен на драндулеты» и скоро сойдет на нет, так как программа перестала действовать. Тем более что потребительские настроения в США все хуже (и это главный настораживающий фактор).

Как следствие, сценарий длительной стагнации американской экономики представляется на данный момент наиболее вероятным. А судьбу американской экономики наверняка разделит большинство стран мира. В таких условиях готовится следующий саммит G20, а министры стран-участниц пытаются определить контуры будущей финансовой системы.

СВЯЩЕННАЯ КОРОВАПосле главного удара «финансовой стихии» по мировой экономике (с момента банкротства Lehman Brothers) прошел год. Несмотря на крах множества компаний во всем мире, стало ясно, что благодаря активным действиям правительств ведущих стран основные сооружения и конструкции мировой хозяйственной системы устояли.

Однако в период выхода из рецессии вряд ли стоит ожидать резкого усиления внутристранового или наднационального регулирования финансового сектора или всей мировой экономики, и прошедшая встреча в Лондоне это подтверждает.

Недаром, как сообщается в прессе, в кулуарах саммита отдельные представители делегаций сокрушались, что во время встречи им так и не удалось добиться введения ограничений на бонусы банковских служащих, – особенно тех, кто работает в получивших госпомощь банках.

Это связано с тем, что у западных теоретиков и экспертов из мэйнстрима весьма популярна точка зрения, согласно которой усиление независимости финансового рынка от воздействия регуляторов увеличивает амплитуду его колебаний, но одновременно может способствовать ускоренному восстановлению экономики после рецессии из-за облегчения доступа фирм к внешнему финансированию.

Во-вторых, сторонники набирающего в последнее время силу эволюционного подхода к развитию экономики считают, что финансовые инновации – при всех присущих им рисках – положительно влияют на институциональную матрицу экономики, сдвиги в которой могут стать катализатором революционных инноваций в реальном секторе экономики. А это именно то, что, по их мнению, необходимо сейчас.

Таким образом, надеются они, вероятно формирование новой техноэкономической парадигмы, связанной с переходом от доминирования авиационных, ракетных и компьютерных технологий к био-, информационным, нанотехнологиям на фоне развития новой энергетики и экологически чистых технологий.

СПИРАЛЬ МИРОВОЙ РЕЦЕССИИОправдаются ли надежды экономистов, составляющих это большинство, или нет, может показать только время. Но уже сейчас почти наверняка можно сказать, что, несмотря на активную дискуссию о необходимости «стреножить» финансовый сектор экономики и не дать ему разрастаться до масштабов, угрожающих стабильности экономики в целом, вряд ли финансовый мир будет сильно ограничен на деле.

Банкротство GM дало надежду на болезненную, но необходимую «расчистку завалов», которая бы сделала посткризисную экономику более эффективной. Но, похоже, ни в финансовой сфере, ни в реальном секторе, крупномасштабных хирургических операций такого рода уже ждать не приходится.

Возобладал более осторожный подход, и быстро избавиться от накопленного груза проблем, также как и избежать новых «подземных толчков», не получится.

В послевоенный период продолжительность фазы циклического спада в США составляла 6 – 16 месяцев. Но осторожность властей, особый характер нынешнего кризиса и состояние крупнейших экономик могут удлинить период спада. В реальном секторе развитых стран пока не видно признаков устойчивого оживления: в основном, отскок производства вверх связан с техническим фактором рассасывания запасов, а динамика фондовых индексов еще может последовать сценарию Великой депрессии.

Сейчас в мире нет ни одной крупной страны, которая не была бы затронута глобальной рецессией. И скорость выхода из нее у стран очень сильно различается. Поэтому существует риск возникновения рецессионной спирали, когда ухудшение конъюнктуры в одной стране приводит к спаду в других, оттуда вновь поступает негативный импульс в первую страну, и так далее, делая период посткризисного восстановления долгим и мучительным.