Продукты распада: промышленность после развала СССР

8 декабря 1991 года были подписаны «Беловежские соглашения», провозгласившие, что «Советский Союз как геополитическая реальность, прекращает свое существование». В этом году исполняется 20 лет с момента распада СССР. С тех пор некоторые «продукты распада» приобрели новые формы, иные навсегда стали историей. Рассуждать о том, хорошо это было или плохо, будут еще очень долго, сравнивая и вспоминая, и скорее всего попробуют еще раз объединить необъединимое. «ПолитСибРу » решил посмотреть, как развал СССР сказался на экономике Алтайского края.

Союз был огромной, единой системой с громадной экономикой, в этом сходятся мнения многих экспертов. Была важна каждая республика, каждый регион и каждое отдельно взятое предприятие, по крайней мере, было такое ощущение, потому что у каждого была своя роль, своя задача. Алтайский край тоже имел четкое место в системе. Край отвечал за зерно и крупное машиностроение.

«Мы были крупнейшим регионом за Уралом по сбору зерна, имели большое производство молока и мяса, оборонное машиностроение, – рассказывает экономист Валерий Мищенко. – Не меньшее значение в регионе имела легкая промышленность, практически в каждом райцентре была фабрика по пошиву одежды».

Сейчас почти все в частных руках. Из крупных предприятий, отмечает Мищенко, в госсобственности остались разве что оборонные предприятия Бийска. Алтайский край был в тесной взаимосвязи с другими республиками и регионами СССР. Хлопок поставляли из Узбекистана, Киргизии; электричество – из Казахстана и соседних краев и областей.

«Наш Алттрак поставлял огромное количество тракторов во все республики Средней Азии, – продолжает Валерий Мищенко. – Был еще завод «Алтайсельмаш», который производил плуги. Наш Барнаульский котельный завод поставлял котлы по всему Союзу, сейчас он возрождается под новым названием «Сибэнергомаш». Нам везли картофель, лук из средней Азии. Мы обеспечивали республики шинами. На станкостроительном заводе освоили производство талей. В Барнауле работал Моторный завод. Мы были уникальным городом – у нас работало два громадных дизельных завода, они сегодня с трудом, но сохранились – Моторный завод (гражданка) и Трансмаш (оборонка). Химволокно делал синтетические ткани не только для народного потребления, но и для армии, для упаковки.

Сейчас завод полностью ликвидирован, мы почему-то решили, что нам выгоднее закупать эти полуфабрикаты за границей».

Развал Союза разрушил экономические связи между предприятиями, и до сих пор мы еще не вышли из этого состояния. Многие считают, что это было величайшей ошибкой. Не все в СССР было хорошо, но работала единая система, которой не стало.

Снабжали тканью весь СССР

В столице Алтайского края работали два крупных предприятия легкой промышленности – ХБК и БМК. На каждом из комбинатов трудилось больше 10 тыс. человек, они обеспечивали тканями все советские республики.

«БМК запустили в 1934 году. Это было громадное строительство в течение двух лет, комбинат строили всем населением региона. Позже был запущен ХБК», – рассказывает Евгений Ганеман, занимавший в разное время руководящие должности на обоих комбинатах.

ХБК специализировался на легких тканях ситцах, сатинах. Меланжевый комбинат выпускал «тяжелые» одежные ткани. БМК в основном работал на Советскую Армию. Как рассказал Евгений Ганеман, каждая четвертая гимнастерка во время Великой Отечественной войны была изготовлена из нашей ткани. «Мы до сих пор одеваем нашу армию», – отмечает эксперт.

«С развалом Советского Союза рухнула вся система – нет нарядов, нет распределения, нет денег, – продолжает Евгений Ганеман. – Какое-то время приходилось жить на различных бартерных сделках. Была такая многоступенчатая сделка, которая проработала несколько лет: мы свои ткани направляли в новосибирские женские колонии, там очень хорошее оборудование и дешевая рабочая сила. Они шили рабочие костюмы для шахтеров, которые в свою очередь направлялись на кемеровские шахты. Там получали уголь. Его везли на Алтайский тракторный завод, который делал тракторы для Узбекистана, а они поставляли нам хлопок. Налоги не платились, потому что не было денег, ходил только товар. Зарплата выплачивалась тоже товарами – пальто, брюками, хлебом, консервами, то есть всем, на что удавалось поменять ткань».

Сегодня выжил только один комбинат – БМК. ХБК не удалось спасти. Ткани, которые они выпускали, не нашли применения. Комбинат попал под банкротство, которое должно было его оздоровить, но вместо этого уничтожило. Поэтому теперь в здании ХБК находится гипермаркет «Алтай».

Меланжевый комбинат удалось сохранить только потому, что он успел наладить дополнительное производство. «Прямо перед развалом СССР было принято решение перевести армию на камуфляж, – говорит Евгений Ганеман. – На Меланжевом комбинате установили новое импортное оборудование и начали выпускать камуфлированную ткань. Благодаря этому БМК выжил и продолжает работать сегодня».

Сейчас БМК кроме камуфляжа производит ткани для рабочей одежды, постельную ткань. Также на комбинате открыто швейное производство. «На Алтае сегодня это самая крупная современная фабрика. То есть комбинат себя хорошо чувствует», – подытоживает Евгений Ганеман .

«Неправильные капиталисты»

При Союзе Алтайский край был еще и крупнейшим игроком рынка по обеспечению животноводческой продукцией. По словам бывшего министра сельского хозяйства и председателя краевого Законодательного собрания Александра Назарчука, на Бийском мясоконсервном комбинате хранилось 17 тыс. тонн неснижаемого запаса мяса – это был запас, который постоянно пополнялся. «Все знали, что бы ни случилось, на Бийском мясокомбинате лежит 17 тыс. тонн мяса. Мы кормили солдат. Каждый месяц приходила телеграмма, куда нужно направить в этот раз продукцию. Мясокомбинат работал круглыми сутками. Мы били не только алтайский скот, но еще и полмиллиона крупнорогатого скота из Монголии и до миллиона овец и коз. Мы производили 450 тыс. тонн мяса в убойном весе, сейчас – менее 200 тыс. тонн», – рассказывает Назарчук.

Как считают эксперты, все животноводство рухнуло потому, что к власти пустили «неправильных капиталистов», которые в два счета развалили старую систему, но не создали ничего на ее месте.

«На предприятия пустили людей, которые начали делить имущество. Началось массовое уничтожение скота. Овец почти всех уничтожили. При Союзе у нас было 2,5 млн голов, а сейчас тысяч тридцать, не больше. Мясокомбинаты разрушались на глазах. Барнаульский развалился совсем. Больше всего удалось спасти Рубцовский. Он сохранился, потому что находится в степной зоне, а там остались коллективные хозяйства, которые держат скот», – рассказывает Назарчук.

Сегодня как бы ни старались возобновить животноводство – главная проблема – это трудовые ресурсы, считает бывший министр. Он говорит: «Человека приучили к тому, что он не желает работать в производстве. Можно поднять технологии, создать оборудование, но современный человек не будет работать так, как трудился когда-то советский».

Итак, сегодня Бийский мясоконсервный комбинат практически умер, там остался только небольшой цех. Рубцовский производит чуть больше продукции, чем бийский, но как поставщик на крупный рынок он также потерял вес.

«Алттраку» нужны были быстрые и решительные реформы
Алтайский тракторный завод рождался в суровом военном 1942 году на базе эвакуированного оборудования Харьковского и Сталинградского тракторных заводов. Довоенный Рубцовск представлял собой небольшой спокойный степной городок. Но в феврале 1942 года туда стали прибывать эшелоны с оборудованием и эвакуированными работниками. И это оживило тихий райцентр. Ударными темпами зерносклады были преобразованы в цеха: ремонтно-механический, чугунолитейный, прессовый, моторный, механосборочный, инструментальный и другие. Одновременно строились сталелитейный и кузнечный цеха, теплоэлектроцентраль со сложной системой водозаборных сооружений на реке Алей. До пуска ТЭЦ снабжение цехов электроэнергией осуществлял энергопоезд. Внутризаводская транспортировка деталей осуществлялась на лошадях.

24 августа 1942 года считается днем рождения завода. Именно тогда был собран первый Алтайский керосиновый трактор марки АСХТЗ-НАТИ. Так, в короткий срок в тяжелейших условиях военного времени был построен Алтайский тракторный завод. Он был единственным в стране заводом, выпускавшим тракторы для нужд фронта и тыла.

«Некоторые цифры приводят в ужас, например, «Алттрак» в год делал примерно 30 тыс. тракторов, а сейчас вся Россия делает около 10 тыс. тракторов», – говорит Валерий Мищенко.

В 1980-е коллектив завода постоянно совершенствовал конструкции выпускаемых машин.

«Алтайский край вообще был крупнейшим производителем сельхозтехники. Мы снабжали всю Среднюю Азию. Без нашего трактора не могли выращивать хлопок, который растет на засоленных полях, это так называемая «тяжелая» земля, с этой работой справлялись только наши тракторы», – рассказывает Александр Назарчук.

Однако в 90-е годы у предприятия начались проблемы, спрос на выпускаемую технику резко упал.

«В начале августа 1998 года неожиданно позвонил гендиректор тракторного завода Артур Александрович Дерфлер и попросил приехать, – рассказывает научный руководитель Института проблем промышленного развития, профессор Владимир Бородин. – Мы встретились на следующий день, первыми словами директора были: «Слушай, так тяжело еще никогда не было…». И действительно, завод выпустил за семь месяцев около 300 тракторов, часть из них стояла на сдаточной площадке неотгруженными. Производство замерло в связи с полным отсутствием оборотных средств. Зарплата 12 тысячам работников завода не выплачивались с ранней весны. Большинство персонала находилось в отпусках без содержания. Нужно было закупать уголь для собственной ТЭЦ, не складывались отношения с потребителями сельскохозяйственных тракторов, предъявляющих обоснованные претензии к уровню их качества и высокой цене. В общем, дела на заводе были и правда хуже некуда».

Управление завода осуществлялось фактически только генеральным директором. Система, работавшая практически без сбоев в условиях плановой экономики, не справлялась с управлением этим крупным заводом в нестабильной рыночной среде. Требовалось коренное реформирование предприятия. Была разработана программа эффективного реформирования завода, она должна была привести к созданию современного по своей структуре и системе управления предприятия, включающего в себя автономные, но юридически не самостоятельные производства по основным видам продукции.

«Однако уже в ходе работы над программой мы почувствовали нарастающее сопротивление среднего управленческого звена предприятия и ряда замов гендиректора, для которых такие реформы сулили потерю привычного для них статуса и всего, что с ним связано. Внедрение разработанной программы должно было начаться с 1 января 1999 года, но этого не случилось. С 1999 года начался небольшой подъем производства, но он был недолгим. Глубинные причины кризиса так и не были устранены, – говорит Бородин. Постоянная смена собственников, неверный курс реформ – все это привело к глубинному кризису на предприятии. Невыработанная стратегия поведения предприятия на рынке и неправильная инвестиционная политика, не отвечающая неотложным мерам по техническому перевооружению, напряженная обстановка в коллективе, которая сохранялась из-за постоянных задержек заработной платы. В конечном итоге это привело к ликвидации тракторного производства на Алтае.

Сейчас одно из крупнейших предприятий сельхозмашиностроения завершает процедуру банкротства. В начале ноября распродали последнее имущество завода. Победителем аукциона с понижением цены признано рубцовское ООО «Алрос», предложившее за лот немногим более 17,6 млн руб. На первый аукцион, проводившийся с повышением цены, это имущество выставлялось по цене свыше 50 млн руб. Большая часть полученных денег пойдет на погашение долгов по зарплате.

Опыт предшествующих лет показывает, что реформы должны были проводиться быстро и решительно», – считает профессор Владимир Бородин.

Станет ли Евразийский союз вторым СССР?

В декабре будет 20 лет, как СССР прекратил существование. Каждая из бывших некогда советских республик прошла свой путь. Союз объединял страны с разным культурным, политическим и экономическим потенциалом. Система рухнула, и возродить ее невозможно.

Однако лидеры постсоветских государств вновь задумались о новом союзе. Премьер-министр России Владимир Путин в газете «Известия» опубликовал статью о Евразийском союзе, в который могли бы войти Россия, Белоруссия, Казахстан, Киргизия и Таджикистан. По мнению главы правительства, Евразийский союз помог бы странам повысить роль в глобальной политике. Эту инициативу сразу же одобрили главы Белоруссии и Казахстана. Но сможет ли Евразийский союз заменить СССР? Специалисты расходятся во мнениях.

Известный российский экономист Владислав Иноземцев рассказал, чем Евразийский союз будет отличаться от СССР, и объяснил, почему это идея заранее провальная. Иноземцев говорит, что такая интеграция с высокой степенью вероятности не приведет к появлению союза как структуры, в которой коллективные решения способны ограничить государственные суверенитеты стран-участниц. Кроме того, как говорит экономист, сравнивая Евразийский союз с Евросоюзом, прочные объединения не могут создаваться вокруг явно доминирующего игрока. В данном случае союз останется в тени России.

Также Иноземцев замечает, что выгод нашей стране от такого объединения не очень много. По его расчетам, присоединение к России менее развитых стран сократит подушевой ВВП нового союза на 11,1% по отношению к нынешнему российскому.

«Поэтому проект Евразийского союза в его политической составляющей натолкнется на разочарование участников. Его создание напоминает создание не Советского Союза, а Священного – подальше от новых идей, поближе к авторитарным практикам, подальше от Европы, поближе к Азии», – говорит Иноземцев.

Однако наши эксперты настроены более оптимистично. По их мнению, интеграционный проект поднял бы уровень экономики и России, и Алтайского края. Александр Назарчук поддерживает начинающиеся интеграционные процессы. По его мнению, если от разговоров о Евразийском союзе перейдут к делу, то это пойдет только на пользу российской экономике и региональной, в частности.

«Сейчас появился Таможенный союз, который служит своеобразным импульсом для развития некоторых отраслей, в том числе и в агропромышленном комплексе. И в Евразийский союз планируют вступить страны, которые раньше были с нами в едином экономическом пространстве. Конечно, хорошо включить в рынок те территории, которые являются потребителями продукции, производимой в России, это положительное явление. Но, думаю, что кроме разговоров никуда дальше не пойдет», – считает политик.

Профессор Владимир Бородин также считает, что единое экономическое пространство пойдет на пользу всем странам-участницам союза, это позволит восстановить старые

экономические связи. Также эксперты сходятся во мнении, что Евразийский союз будет удачен только в случае установления единых экономических законов.